Криминал 21.02.20 14:45

Как «лепили» «волчий статус» для зэка Захарченко

FLB: Психолого-лингвистический анализ доказал: экс-полковник не собирался бежать из СИЗО «Лефортово» и из мордовской колонии

Как «лепили» «волчий статус» для зэка Захарченко

Репортаж из зала суда. В среду 19 февраля судья Лефортовского суда Антон Каргальцев приступил к рассмотрению по существу дела № 02а-0008/2020 - иска защиты осужденного на 12,5 года колонии бывшего сотрудника антикоррупционного главка МВД РФ полковника Дмитрия Захарченко к администрации СИЗО-2 («Лефортово») УФСИН России по факту признания его «склонным к побегу».


«ДЕДУКТИВНЫЙ МЕТОД» МАЙОРА ФЕДОТОВА

Напомним, после того, как 1 ноября 2019 года приговор в отношении Захарченко вступил в законную силу, его в течение 10 суток должны были этапировать из СИЗО «Лефортово» в колонию. Но 7 ноября экс-полковника ознакомили с протоколом комиссии, согласно которому он поставлен на «профилактический учёт».

По версии сотрудников СИЗО, основанием для этого послужил рапорт (по «странному» совпадению датированный этим же днём - 1 ноября!) младшего инспектора отдела режима и охраны «Лефортово» А. Розова: якобы он услышал, как, «находясь в эмоциональном состоянии в своей камере №173», Захарченко обронил фразу: «Коля с Мишей ещё обо мне вспомнят, у них тоже есть дети. Надеюсь, мне удастся выйти пораньше, чем они думают, я им не забуду…»

Проводивший проверку этого «сигнала» старший опер по ОВД майор И. Федотов быстро установил, что «Коля» и «Миша» - это имена оперативных сотрудников Управления «М» ФСБ России, курировавших расследование дела Захарченко. И в рапорте на имя начальника СИЗО-2 полковника А. Ромашина от 6 ноября он сообщил о своих выводах: мол, осуждённый Захарченко «планирует совершить акции психологического и физического давления на членов следственно-оперативной группы и их родственников» и попросил «рассмотреть вопрос о его постановке на профилактический учёт как склонного к нападению на сотрудников правоохранительных органов, а также к побегу из-под стражи».

(Подробности см. «Откуда у экс-полковника «склонность к побегу…» и «Коля с Мишей ещё обо мне вспомнят, я им не забуду…»)

По мнению адвокатов Захарченко, такое поворот событий выглядит крайне неправдоподобным: за три года и два месяца нахождения в «Лефортово» у их подопечного не было ни одного замечания и вдруг за два дня до этапирования из СИЗО ему присваивают статус «особо опасного преступника», серьёзно осложняющий все дальнейшее его пребывание на зоне и перспективы условно-досрочного освобождения. Поэтому защита обжаловала это решение комиссии в суде как незаконное и на первом же слушании дела ходатайствовала затребовать у администрации «Лефортово» доказательства – записи с камер видеонаблюдения в камере №173 и видеорегистратора младшего инспектора Розова, который в обязательном порядке крепится к обмундированию сотрудников СИЗО-2.

Тогда же адвокаты озвучили свою версию произошедшего: «Это месть Захарченко со стороны сотрудников Управления «М» ФСБ, за то, что он отказался признаваться в том, чего не совершал, и оговаривать руководство ГУЭБиПК МВД».

ВСЕ КОНЦЫ – В ВОДУ?

Лефортовский суд, 19.02.2020, 10:00. В самом начале слушания судья зачитал ответ начальника СИЗО-2 Ромашина на его запрос.

«Сообщаю, что камера №173, в которой содержался Захарченко, оборудована техническими средствами телевизионного наблюдения, входящими в состав комплексно-инженерно-технических средств охраны и защиты СИЗО-2 и обеспечивающими непрерывную круглосуточную видеозапись происходящего в поле зрения всех телекамер, а также длительное хранение видеоинформации – до 20 суток».

Далее из официального документа следовало, что 1 ноября 2019 года в камере №173 велась видео запись, которая спустя 20 суток «автоматически удалена». «Что касается видеорегистратора, то 1 ноября младшему инспектору Розову видеорегистратор не выдавался».

Услышав последнюю фразу, многие сидящие в зале репортёры, понимающе переглянулись. Вскоре открылись интересные подробности, как именно Захарченко ставили на профучёт. Как следует из процитированной адвокатами инструкции №72 министерства юстиции РФ от «О профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся в учреждениях УИС», основанием для избрания такой усиленно карательной меры наказания «являются достоверные и проверенные сведения о намерениях осуждённого совершить правонарушения». «На профучет, - гласит пункт 24 инструкции, - берутся лица, склонные к совершению побега и нападению на представителей администрации и иных сотрудников правоохранительных органов».

«Технически» сама процедура выглядит так: имеющий достоверную информацию о подобных замыслах осуждённого сотрудник СИЗО пишет мотивированный рапорт начальнику учреждения (пункт 27), тот поручает оперативным службам всесторонне проверить эти сведения (п. 28) и дать заключение служебной проверки по выявленным фактам (п. 31) Если «инфа» подтверждается, начальник отряда, за которым закреплён осуждённый, передаёт материалы в комиссию, где в обязательном порядке заслушиваются сотрудники, инициирующие постановку на профучет, и объяснения осуждённого. После принятия решения все материалы передаются в отдел специального учёта для приобщения их к личному делу осуждённого (п. 37).

Однако, подчеркнули защитники, в данном случае вс было иначе. По их мнению, в рапортах Розова и Федотова вообще нет сведений, каким образом Захарченко намеревается достичь противозаконного результата и в результате каких проверочных действий были установлены эти факты. «Следовательно, их нельзя считать мотивированными».  

- Само заседание комиссии, - отметил в своей речи адвокат Горбатенко, - проходило, по меньшей мере, «странно». Ни младший инспектор Розов, ни майор Федотов на нём не присутствовали, дать свои объяснения Захарченко не предложили. Самое интересное было дальше. Когда Захарченко уже был доставлен в ИТК-5 ФСИН по республике Мордовия, оказалось, что в его личном деле таинственным образом отсутствует «рапорт Розова» (то есть документ, с которого, по сегодняшней версии сотрудников «Лефортово», всё началось), что ставит под обоснованные сомнения вообще факт его существования на момент этапирования нашего подзащитного в колонию. То есть совершенно очевидно: решение комиссии вынесено с нарушениями закона, и мы просим суд его отменить.

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ «КОЛИ» И «МИШИ»

Были допрошены две сотрудницы центра «Судебный эксперт», проводивших комплексную психологическую и лингвистическую экспертизы текста рапортов инспектора Розова и майора Федотова. Перед ними было поставлено два вопроса: следует ли из фраз Захарченко, процитированных Розовым, что речь идёт о конкретных лицах, а именно о сотрудниках следственно-оперативной группы, расследовавших его дело, и содержится ли в этих фразах лингвистические и психологические признаки того, что ему было инкриминировано комиссией.

Дипломированный специалист с 13-летним опытом в проведении фоноскопических и лингвистических судебных экспертиз Мария Куликова заверила суд, что исследовала не только сам текст и коммуникативную ситуацию, в которой эти фразы были произнесены, но и экстралингвистический контекст, то есть абсолютно все известные обстоятельства, включая статус Захарченко и предшествующие события. По её словам, в рапорте Розова действительно речь идёт о конкретных «Коле» и «Мише», однако в высказываниях отсутствуют идентифицирующие признаки этих лиц, из-за чего «невозможно сделать вывод, что говорится именно о сотрудниках следственно-оперативной группы».

- Я пришла к выводу, - подчеркнула специалист по «двояким толкованиям» смысла документов, - что из рапорта Розова не следует, что Захарченко планировались какие-либо действия, там не идёт речи о побеге, об акциях психологического или физического давления на сотрудников следственно-оперативной группы, расследовавших его дело, или членов их семей, а также о том, что он склонен к нападению на сотрудников правоохранительных органов.

На вопрос адвоката Валерии Туниковой, можно ли фразу Захарченко «Коля с Мишей ещё обо мне вспомнят, у них тоже есть дети. Надеюсь, мне удастся выйти пораньше, чем они думают. Я им не забуду» трактовать как его намерения отблагодарить «Колю» и «Мишу», то есть как содержащую позитивный смысл, Куликова ответила, что «подобная интерпретация не исключена».

- Такие выражения используются в двух аспектах - позитивном и негативном. Здесь подразумевается некое действие, но само действие не названо и контекст не позволяет установить, носит оно негативную или позитивную направленность. Эти действия равновероятны.

Её коллега Татьяна Чистякова проводила исследование как судебный эксперт-психолог.

- Психологический анализ сказанных реплик и всей коммутативной ситуации в целом, - сообщила она суду, - показал, что Захарченко разговаривал сам с собой, высказывая свои эмоции и своё отношение к происходящему – на это указывают такие глаголы как «вернусь», «не забуду». Однако в своих репликах он не сообщал о каких-либо своих чётких планах, психологическом давлении, которое им может быть применено к кому-либо, или угрозах «Коле» и «Мише». То есть эмоциональная сторона была нейтральной – речь была направлена исключительно на самого себя, также отсутствуют указания на собственные активные действия – планируемые или уже совершенные.

Чистякова также пришла к выводу, что в изученных материалах признаков агрессии и к склонности экс-полковника к нападению на сотрудников правоохранительных органов и побегу – нет.

- Скажите, - поинтересовался судья, - как часто при подобных фактических обстоятельствах вам приходится проводить такого рода психологические исследования?
- Когда человек находится в следственном изоляторе? Раз в несколько месяцев.

Задал свой вопрос и Дмитрий Захарченко, участвовавший в слушании посредством видео-конференц-связи из ИТК-5.

- Содержатся ли в исследованных вами рапортах сведения, характеризующие меня, как положительной, так и негативной стороны?
- Такой информации в исследованных документах нет – ни позитивной, ни негативной, - последовал ответ.

КТО ПРЕПЯТСТВУЕТ УСТАНОВЛЕНИЮ ИСТИНЫ

Адвокаты заявили ходатайство о вызове в суд и допросе бывшего сокамерника их подзащитного - Руслана Стоянова, который был свидетелем всего произошедшего и мог дать свои пояснения, но его «по непонятным причинам даже не допросили». По словам юристов, ранее они сами пытались встретиться с ним в СИЗО-2, однако администрация «Лефортово» «сделала всё, чтобы не допустить проведения адвокатского опроса и помешать установлению истины по настоящему делу».

- Вы же понимаете, - обращаясь к Захарченко и его защитникам, возразил судья, -чтобы вызвать этого свидетеля, мы сначала должны установить, действительно ли он сейчас пребывает в СИЗО-2. А пока мы вызовем и допросим других свидетелей – майора Федотова и старшего прапорщика Розова. Есть возражения?

Поскольку возражений не было, разбирательство было отложено. Следующее заседание – 17 марта в 10.00.

«СКЛОНЕН К ПОБЕГУ» - ЗА ШЕСТЬ ДНЕЙ

Спешащие на очередное слушание дела «полковника Захарченко» (на этот раз в Никулинский суд) адвокаты Александр Горбатенко и Валерия Туникова ответили на вопросы судебного репортёра FLB.

- Вы ожидали, что исчезнут все видеозаписи и «по случайному совпадению» именно 1 ноября 2019 года инспектору Розову не выдадут видеорегистратор?
Горбатенко:
- Есть общий порядок: всё общение сотрудников СИЗО-2 ФСИН России с задержанными и осуждёнными осуществляется только при наличии видеорегистратора. А тут вдруг… (с иронией) не выдали. Видно, что материалы готовили в спешке - вместо положенных по закону десяти дней они всю эту «операцию» провернули за шесть суток. Розова и Федотова на комиссию не вызвали, не заслушали. У нас есть список присутствовавших на заседании комиссии и там их фамилий нет. А это явное нарушение закона.

- О чём это, по-вашему, говорит?
Горбатенко:
- О том, что изначально был только рапорт старшего оперуполномоченного Федотова от 6 ноября. Никакого рапорта Розова 1 ноября 2019 года не существовало. А 7-го ноября спешно собрали комиссию и тут же нашего подзащитного отправили по этапу.

- Когда же рапорт Розова появился?
Горбатенко:
- Когда дело уже до суда дошло. Мы сами узнали о нём только в январе, когда суд направил запрос о предоставлении материалов, послуживших основанием для изменения Захарченко статуса.


Туникова: - Этот рапорт с фразами о «Коле» и Мише», был вставлен в личное Захарченко дело позже – задним числом. Я сама дважды это проверяла – его в личном деле не было. А там обязательно должны быть все документы, подтверждающие «профучёт». Кроме того, в «Лефортово» обязательно должны были сохранить видеозапись – они же понимали, что мы будем обжаловать решение комиссии. Тем не менее, они все равно её удалили. Причина этого может быть только одна: она не подтверждает позицию сотрудников СИЗО-2.

- Выходит, просто стояла задача – присвоить Захарченко «волчий» статус?
Горбатенко:
- Видимо, когда они поняли, что вот-вот Дмитрия отправят в колонию, поступило указание изменить его статус – для того, чтобы в дальнейшем ему создать проблемы и вообще по максимуму «отравить» жизнь в колонии.

- Почему так «топорно» сработали?
Туникова:
- Торопились. А идея с рапортом, похоже, пришла спонтанно.

Горбатенко: - А с учётом того, что этот рапорт пришлось визировать у начальника «Лефортово», я думаю, что ресурсы были задействованы из соседнего здания – здания ФСБ на Лефортовском Валу.



'khayr:main.comment' is not a component

Ещё на эту тему

23.10.2018 19:13:40 #Суды

«По поводу лекарств, которыми я «травила Джигарханяна…»

FLB: На очередном заседании защита бывшей жены актера перешла в ответную атаку. А сама подсудимая пригрозила оппонентам многочисленными встречными исками. Репортаж из суда.

Эхо заказчика серийных убийств Невзлина

Prigovor.ru считает, что упоминания, комментарии, интервью преступников, осуждённых по тяжким статьям УК РФ, должны обязательно маркироваться

В этот день Обама, Маккейн и Байден отрабатывали грязные деньги Ходорковского

Платный цирк имени «Юкоса». Сенат США - в поддержку налоговых преступников. Prigovor.ru напоминает, что было 18 ноября 2005 года

В этот день адвокат Падва испортил Невзлину шоу в суде

Фальстарт со справкой. Громкий судебный процесс по уголовному делу Ходорковского и Лебедева отложили. Prigovor.ru напоминает, что было 16 июня 2004 года

Мы в соцсетях

Новости партнеров