Криминал 21.07.17 0:02

Волгоградское дело. Первый звонок для Щёлокова

Интервью с бывшим "важняком" Генпрокуратуры СССР Евгением Ильченко. Он расследовал уголовное дело о ГКЧП и дело о выводе Западной группы советских войск. «Важняки». Часть 7.

Волгоградское дело. Первый звонок для Щёлокова

Известный журналист Игорь Корольков публикует в газете «Совершенно секретно» цикл интервью с бывшими следователями по особо важным делам Генпрокуратуры СССР и России. Это элита российского следствия, в профессиональной среде их называют - «важняки». «Многие их дела вошли в учебники криминалистики. Несмотря на высокие звания (многие из них генералы), они всегда, в сущности, оставались «окопными» офицерами. А здесь, в «окопе», вырабатывается особый взгляд на жизнь – более жёсткий, чем у других. Прежде всего, по отношению к самим себе», - пишет о своих героях Игорь Корольков.

На фото: Евгений Ильченко

«ЗА КОНЬЯЧОК И БАНЬКУ ЧУРБАНОВ НАЗНАЧИЛ КУЦЕНКО ЗАМЕСТИТЕЛЕМ НАЧАЛЬНИКА УПРАВЛЕНИЯ КАДРОВ МВД СССР»

Интервью журналиста Игоря Королькова с бывшим следователем по особо важным делам Генпрокуратуры СССР Евгением Ильченко:

«В начале 80-х прошлого века я работал собственным корреспондентом «Комсомольской правды» в Волгограде. В городе-герое  были представлены практически все информационные агентства, телевидение, радио и центральные газеты страны. Периодически представителей СМИ приглашали на заседания обкома партии, которые вёл тогдашний первый секретарь обкома Герой Социалистического Труда Леонид Куличенко. Так сложилось, что я занимал место рядом с начальником УВД Волгоградской области генералом Константином Ивановым. Как правило, на заседания он приходил в кителе мышиного цвета, расшитом золотом и с наградными колодками. Мы приветливо здоровались, обменивались вежливыми фразами. Мы даже жили рядом – в соседних подъездах. По осанке, с которой держался генерал, было видно: человек знает себе цену, привык повелевать и не терпел ослушания, - вспоминает журналист Игорь Корольков.

В 1985-м по Волгограду разнеслась весть в город прибыла следственная бригада Прокуратуры РСФСР с целью расследовать дело  о взятках и хищениях, совершенных с участием сотрудников УВД области. После этого мне показалось, что осанка генерала стала менее величественной, а взгляд подобрел. В 1986-м начальника УВД арестовали. Возглавлял эту бригаду старший следователь по особо важным делам  при Прокуратуре РСФСР Евгений Петрович Ильченко.

КАК ПОСАДИЛИ ГЕНЕРАЛА ИВАНОВА

- Давайте начнём наш разговор с того давнего дела. Я не помню, чтобы в СССР в ту поругде-нибудь ещё к уголовной ответственности привлекалась целая группа сотрудников милиции во главе с действующим генералом. Или я что-то упустил?

- Всё правильно. В те годы в Советском Союзе это был первый такой случай. Дело было настолько громкое, что в течение нескольких дней его освещала телевизионная программа «Человек и Закон».

- Почему это дело стало возможным?

- Благодаря Андропову. В то время правоохранительные органы работали по разным направлениям и в различных регионах: занимались взятками в системе столичной торговли, делами мафии в Узбекистане, поборами в Краснодарском крае, злоупотреблениями в МВД. Дело по которому проходил генерал Иванов и его «сотоварищи» – одно из таких.

Справка: В так называемом «Волгоградском деле», возбуждённом Генеральной прокуратурой СССР по фактам хищений сырья и готовой продукции на пищевых предприятиях Волгограда, был замешан ряд высших чинов УВД Волгоградского облисполкома: лауреат премии Совета Министров СССР, начальник управления генерал-майор милиции Константин Иванов, его заместитель - начальник ОБХСС полковник милиции Александр Тютюнов, начальник управления вневедомственной охраны УВД полковник милиции Алексей Шумилин, начальник хозяйственного отдела УВД полковник милиции Александр Кириллов. Следствию удалось установить, что под руководством Иванова и его людей регулярно, на протяжении весьма длительного времени, совершались хищения на мясокомбинате, ликёро-водочном заводе, молокозаводе, хлебозаводе, на кондитерской фабрике. Также было доказано большое количество случаев получения взяток. Так, Кириллов брал взятки с поступавших на учёбу в Волгоградскую высшую следственную школу. При обыске у него в квартире  обнаружили денежных средств и ценностей почти на 72 тысяч рублей. (Автомобиль «Волга» стоил тогда десять тысяч рублей).

Арестованные  Шумилин, Кириллов и Тютюнов  признали свою вину. Их показания позволили сначала установить наблюдение за Ивановым, а затем и арестовать. Иванову предъявили обвинение в получении взяток и в хищениях в особо крупном размере.

Процесс по делу бывших руководителей УВД Волгоградского облисполкома проводила Судебная коллегия по уголовным делам Волгоградского областного суда. Первого декабря 1987 года он приговорил Иванова К.Д. - к 10, Кириллова А.Г.- к 11, Шумилина А.С.- к 5, Тютюнова А.Г.- к 12 годам лишения свободы. «Волгоградское дело» стало одним из самых громких по разоблачению коррупции в МВД СССР, возбуждённых в перестроечное время.

- На самом деле, насколько мне известно, к уголовной ответственности было привлечено гораздо больше людей.

- Около 60 человек: руководители УВД, сотрудники вневедомственной охраны и работники предприятий, на которых происходили хищения.…Например, была осуждена и заведующая магазином при УВД Чумаченко. Именно через её магазин реализовывали украденную продукцию.

- Это что, банальные кражи?

- По сути – да. Начальники охраны предприятий выносили водку, спирт, конфеты, торты,мясные, молочные продукты, как обычные воры. Но воры-то они были не совсем обычные. Это все были люди, поставленные для того, чтобы на предприятиях не было хищений. Внешне банальная кража обнаружила целое явление, характерное для позднего периода Брежневской эпохи – разворовывание государственной собственности государственными людьми. Сложилась очень удобная схема хищений под вполне благовидным предлогом. Дело в том, что союзные власти очень любили Волгоград. Здесь было удобно проводить всевозможные семинары, конференции, курсы повышения квалификации…Проводившиеся мероприятия автоматически приобретали патриотическую окраску. Вот и на базе Волгоградского УВД устраивали семинары союзного и республиканского значения. Разумеется, высокопоставленных гостей нужно было достойно принимать. Вообще-то на проведение подобных мероприятий выделяются специальные средства. Но без излишеств. А если без излишеств, то как продемонстрировать своё расположение к высоким гостям? Без щедрого стола не заведёшь ни прочных знакомств, ни влиятельных покровителей. Хуже того: высокие гости могут обидеться и тогда генеральское кресло может зашататься. Но на какие деньги покупать отборную водку, коньяк, чёрную икру, мясные деликатесы? Не из своего же кармана платить! Вот и была придумана простая, надёжная, но насквозь криминальная схема. По договорённости с руководством предприятий начальники вневедомственной охраны выносили водку и спирт, конфеты и торты, мясную и молочную продукцию. Определили даже посменный размер похищаемого сырья и готовой продукции, стыдливо поименовав их «заказами». Попробуй не вынести – поставки курировал сам начальник управления вневедомственной охраны УВД.

-Так ради дела же!

- Как бы не так! На семинары, приёмы делегаций и «дружеские посиделки»   шла только часть наворованного. Проведение официальных мероприятий было удобным прикрытием. Оправданием в глазах тех же охранников и сотрудников предприятий,откуда продукты выносились. Дескать, а что делать, обстоятельства заставляют! С одной стороны, приёмы важных гостей поднимали собственный статус начальника милиции, делали его вхожим в высокие московские кабинеты, обеспечивали покровительство. А, с другой, под маркой проведения важных мероприятий и приёма высоких гостей львиную долю наворованного милицейские чины присваивали. Это была кормушка, способ личного обогащения. Часть продукции сдавалась в магазин УВД и через него реализовывалась. Деньги делили. К воровству так привыкли, что когда генерал Иванов играл свадьбу сначала одной дочери, затем другой, в ресторане спиртное не заказывали – было «своё». И когда  справляли поминки жене генерала, тоже за счёт краденного. И когда начальник управления ехал в Москву, непременно брал с собой спиртное и деликатесы - для «смазки» дружеских отношений.

- Одним из организаторов схемы был начальник ОБХСС?

- Мы все словно попали в зазеркалье. Когда воруют прохиндеи – это одно, и совсем другое, когда этим занимаются высокопоставленные правоохранители. Используя свои возможности, в стране всеобщего дефицита они обустроили нишу, в которой каждому из них удобно жилось. Это разлагало общество. Ведь воровать абсолютно незаметно невозможно. Всё видели водители, перевозившие спиртное от ликёро-водочного завода до управления милиции, охранники,работники предприятий, включённые в схему. Каждый дома рассказывал об увиденном. Так город-герой узнал, чем на самом деле занимается руководство Волгоградской милиции.

- То, о чём вы рассказываете, отличная почва для коррупции.

- Так и было! С одной стороны, руководство управления требовало от подчинённых продукты и прекрасно понимало, где и как те их добывали. В то же время они играли роль строгих начальников, блюдущих закон. За то, что руководители областного управления закрывали глаза на хищения, начальники вневедомственной охраны предприятий передавали им взятки. А те, в свою очередь, умасливали генерала Иванова. Например, начальник управления вневедомственной охраны Шумилин, в тот период подполковник милиции, в качестве взяток передал генералу два дефицитных в то время немецких фарфоровых сервиза «Мадонна». А вот как были оценены усилия начальника хозяйственного отдела управления, тогда подполковника милиции, Кириллова и заместителя начальника управления по кадрам полковника милиции Куценко. За коньячок, водочку и баньку, которые очень уважал заместитель министра внутренних дел СССР Чурбанов, Кириллова вскоре досрочно произвели в полковники, Куценко назначили заместителем начальника управления кадров МВД СССР!

- Руководство УВД Волгоградского облисполкома дискредитировало милицейские органы так, как это не смог бы сделать никто.

- Не только милицию. Они дискредитировали систему власти!

- Вам пытались мешать в вашем расследовании?

- Нет.

- Большая бригада работала по делу?

- Более двадцати следователей и человек тридцать оперативников – из милиции и госбезопасности.

- Это было сложное дело?

- Да. Нужно было доказать факты хищений. Ведь дело не только в том, что продукцию тайно выносили с предприятий. Её тайно производили, создавая излишки. Это надо было установить. До Волгограда я понятия не имел, как, скажем, делается торт. Пришлось вникать в производство и выяснять, что туда не докладывают, как одни ингредиенты заменяют другими… Эти вопросы возникали и при выяснении, как изготавливали конфеты с применением возвратных отходов. В результате получалась «экономия», из которой делали дополнительную продукцию, которая и шла «налево». Тоже самое происходило и с ликёро-водочной продукцией. Масса бухгалтерских проверок, экспертиз, следственных экспериментов, очных ставок… Монотонная, рутинная, скрупулёзная работа.

- Сколько вы его расследовали?

- Около двух лет.

ДЕЛО О ТЕНЕВИКАХ В ЧЕЧЕНО-ИНГУШЕТИИ

- Почему вы специализировались именно на экономических преступлениях?

- Я закончил Свердловский юридический институт. У нас был замечательный преподаватель - Сир Павлович Голубятников.Он читал основы бухгалтерского учёта. Многим этот предмет казался скучным. Мне же было интересно. Возможно, то, как Голубятников вводил нас в запутанный мир «дебета-кредита», сыграло свою роль. Поскольку приходилось расследовать всё более сложные экономические дела, я почувствовал, что не хватает специальных знаний. Пошёл на бухгалтерские курсы, затем, работая в составе следственных бригад, год постигал бухгалтерский учёт и анализ финансово-хозяйственной деятельности предприятий у преподавателей тогда Московского института народного хозяйства имени Плеханова.

- Каким было ваше самое первое дело?

- Экономическим. Дуванский район, Республика Башкортостан. В магазине обнаружилась недостача. Пришлось назначать ревизию, экспертизу…И вспоминать всё, чему учил Голубятников.

- В конце 70-х прошлого века вы входили в бригаду, которая расследовала  дело о теневиках в Чечено-Ингушетии. Вам и тридцати не было. Как вы рискнули войти в следственную бригаду?

- Вопрос о включении в состав следственных бригад решаешь не сам. Это делают другие. Я к тому времени уже имел определённый опыт в расследовании дел экономической направленности. Мне было интересно. То дело сыграло в моей жизни важную роль. Не только тем, что было сложным, а, следовательно, и поучительным, но, прежде всего, тем, что мне пришлось работать рядом с такими корифеями следствия, как Николай Николаевич Сироткин, Владимир Фёдорович Ладейщиков, Исса Магомедович Костоев, Борис Иванович Уваров. Люди с совершенно разными характерами, но с большим опытом – и следственным, и жизненным. У них было чему поучиться. Ладейщиков – это интеллект, высокая культура, интеллигентность. Он умел строить разговор с умными и изворотливыми людьми, принимать единственно верные решения… Костоев - это фонтан идей, быстрота принятия решений, стремительность действий результативность проделанного – раскрытие преступлений. Уваров совершенно иного склада. Нетороплив, порой даже медлителен, но последователен и методичен. Ничего не упустит, все разложит по полочкам, исследует и непременно докопается до истины.

Начальник следственной части Прокуратуры РСФСР Сироткин не только требовал, но и показывал сам, путём редактирования, как необходимо излагать собранные доказательства, чтобы они не могли не только трактоваться по-другому, но даже и мысли об этом не могло возникать у читающего подготовленный тобой документ.

- Каким направлением вы занимались в бригаде?

- Мне поручили изучить систему ценообразования. Разобраться в обоснованности действий начальника отдела цен Совета Министров Чечено-Ингушской АССР. Запутанный вопрос! Но я с ним, слава Богу, справился. С фигурантом мы говорили, касаясь экономических аспектов, на одном языке. Ему не удалось обвести меня вокруг пальца.

- Вы расследователи только экономические преступления?

- Нет, конечно!Были преступления против общественной безопасности – бандитизм, преступления против личности - убийства… Например, пришлось расследовать дело об убийстве в Пятигорске гражданки Судана. Девушка приехала поступать в фармацевтический институт, села в частную автомашину и…. пропала. Труп не нашли. Но обнаружили доказательства, которые указывали на убийцу – водителя автомашины. Эти доказательства были столь убедительны, что суд приговорил этого человека к серьёзному сроку.

- А почему вы пошли в следователи?

- Так сложилось. Односельчанин, к тому времени окончивший два курса в Свердловском юридическом институте, уж очень интересно рассказывал нам, выпускникам школы, о профессии правоведа. Вот мы два друга, сидевшие за одной партой, и приняли решение идти в юридический. Всё это наложилосьна ситуацию, которая когда-то случилась с моей тётей. Она работала заведующей пекарней, выпекавшей хлеб для совхоза. Её пытались обвинить в хищении двух мешков муки. Вызывали в милицию. На всю жизнь запомнил те слезы… Мне тогда было двенадцать лет. Хотелось защитить тётю, которая вместе с бабушкой воспитывала меня. С мытарствами, но настоящего виновника хищения всё-таки установили. Для близкого мне человека всё кончилось благополучно. Возможно, желание отстаивать справедливость тоже сказалось на выборе профессии.

- Та давняя история, видимо, сильно повлияла на вас.

- Видимо, да. Я тогда понял одну важную вещь: когда человек попадает под следствие – это драма для человека, для его семьи. Нужно очень осторожно пользоваться той властью, которая дана следователю государством, чтобы не навредить людям. Разоблачить преступившего закон – да. Но без унижений, без высокомерия, без злорадства. А тем более без подтасовок.

- Когда вы подписывали обвинительное заключение перед передачей дела в суд, вы всегда на сто процентов были уверены в своей правоте?

-Следователь не может быть уверен на сто процентов в своей правоте. Он же не видел, как совершалось преступление, не присутствовал  при его планировании, не был свидетелем того, как прятались улики. Он ищет эти улики и из того, что нашёл, составляет своеобразный пазл. Он никогда не найдёт все сегменты, чтобы заполнить абсолютно все пустующие места. Он восстанавливает объективную картину процентов на 95, а то и на 99. А оставшиеся не в полной мере раскрытыми проценты, как правило, относятся к вопросу субъективной стороны совершения преступления, в частности, мотива преступления.

- У вас были дела, когда «пазл», который вы собрали, показался суду не убедительным?

- Ни одного.

- Возможно, это везение?

- Возможно. А возможно, результат усилий моих учителей. Помню, Сир Павлович Голубятников на лекции приводил пример о ревизии в детском доме, а затем возбуждении уголовного дела и аресте заведующей этим домом. Тогда он увидел, как дети, жившие впроголодь, впервые попробовали конфеты. Это произвело сильное впечатление не только на него – на многих из нас. Берясь за расследование дела, я старался быть скрупулёзным на всех этапах расследования, во всех мелочах.

- Вы производите впечатление весёлого и жизнерадостного человека. Но почему от вас веет печалью?

- Да? Не замечал. (Долгая пауза). Может быть, потому, что кое-что уже знаю об этой жизни. Причём не с лучшей её стороны. Возможно, потому, что потерял очень близких мне людей…

- О чем вы сожалеете?

(Долгая пауза) - Иногда задаю себе вопрос: ради чего так много положено сил? Каждый раз, заканчивая расследование дела, я надеялся, что его история послужит уроком для общества. Многие из них широко освещались в прессе. Казалось, из случившейся драмы люди непременно извлекут поучительный опыт. Но оказалось, это были иллюзии. К сожалению, общество не становилось лучше. Часть населения, оказавшаяся у власти, от местного уровня до самого высокого, брала взятки, мошенничала, разворовывала бюджет… Другая часть возмущалась, но когда оказывалась у «корыта», старалась делать то же самое.

- Вы расследовали уголовное дело о ГКЧП, руководили расследованием уголовного дела, связанного с выводом западной группы советских войск. Это как-то повлияло на ваше мироощущение?

- Конечно, повлияло! Каждое дело, за которое следователь берётся, влияет на него. Делает его мудрее, лишает иллюзий…Что же касается этих двух дел… Не буду вдаваться в подробности. Повторю лишь слова мудреца: знание умножает печаль.

- Кто такой,по-вашему «важняк»?

- Следователь по особо важным делам - это человек, обладающий ценнейшим опытом следственной работы. По едва заметному выражению лица, по жестам, по взгляду он может очень многое «прочитать» о человеке. А это весьма существенно при допросе. Во время допроса «важняк» выполняет колоссальную работу: анализирует поведение человека, его ответы, сравнивает их с той информацией, которой обладает, «перелистывает» архив, который держит в памяти, и анализирует, анализирует… Порой по ходу допроса он вынужден менять тактику, формулировать новые, не предусмотренные планом вопросы… Всё это требует большого психологического напряжения. Я всегда себя ставил на место того, с кем работал. Думал за обвиняемого, пытавшегося уйти от ответственности, за его адвоката, изобретающего всевозможные уловки, за прокурора, который контролировал мою работу и придирался к каждой запятой, за судью, которому предстояло оценить собранные мною доказательства...

- Этот опыт не мешает вам жить?

- Наоборот, помогает. Я все так же оцениваю ответы моих собеседников не только по содержанию, но и по голосу, по интонации…

- Без чего, на ваш взгляд, не может состояться следователь?

- Он обязан быть порядочным человеком.

- Самое трудноеч решение, которое вам приходилось принимать?

- Решение об уходе с работы.

- Сколько вам было тогда?

- Сорок пять.

- Зрелый, прекрасный возраст! Почему же вы решили уйти?

- Это сложный и болезненный вопрос. Болезненный не только для меня, но и для тех, из-за кого я ушёл. Я бы предпочёл не отвечать на него.

Генерал Евгений Ильченко ушёл в отставку с должности начальника отдела по расследованию преступлений в сфере экономики, заместителя начальника Следственного Управления Генеральной прокуратуры РФ». – пишет журналист газеты «Совершенно секретно» Игорь Корольков.

Комментарии

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизоваться через:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Ещё на эту тему

Переворот пытался осуществить знаменитый «король наёмников» Боб Денар

Как советские военные советники воевали в Анголе. Из воспоминаний
полковника в отставке Сергея Ремизова. В 1977 году он находился в Анголе в качестве командира десанта БДК «Красная Пресня». Неизвестные войны. Часть 3.

«Маньяк Муханкин попросил прокурора, чтобы я присутствовал при его расстреле»

Бывший "важняк" прокуратуры Ростовской области Амурхан Яндиев: «Муханкин написал 18 тетрадей откровений! И раскрыл природу серийных убийц, как они становятся такими». "Важняки". Часть 3.

Визит к командору Кортни

Как советский разведчик Михаил Любимов сорвал «антиалкогольную» компанию дирекции МХАТ на гастролях в Лондоне

Побег из «Бутырки» под видеозапись

Бывший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РФ Сергей Гребенщиков: «Как только вышел на пенсию, уголовное дело о разворовывании федерального бюджета тут же прекратили». «Важняки». Часть 5.

Мы в соцсетях

Новости партнеров