История 30.09.20 10:52

Исповедь «Золушки с чистых прудов»

FLB: «В 14 лет хотела свести счёты с жизнью». 30 сентября народной артистке СССР, лауреату двух Сталинских премий Вере Васильевой – 95 лет

Исповедь «Золушки с чистых прудов»

Любимица миллионов зрителей Вера Кузьминична Васильева, или просто «Верочка», как по старой доброй привычке называют её коллеги, и сегодня блистает на сцене театра Сатиры и других московских театров. Все те же лучистые, ясные глаза, звонкий голос, ямочки на щёчках и неизменная «фирменная» улыбка». Бодра, легка на подъём, поражает энергетикой и молодым задором. От журналистов «железным занавесом» не закрывается – всегда готова найти время поговорить на взаимно интересные темы. Правда, сколько ни задавай ей «острые» вопросы, всё равно разговор сведёт к театру - его «волшебству» и «чудодейственности».

Она вообще при всей своей внешней открытости довольно непростая, полная сокровенных тайн женщина. Например, блеснув на заре своей актёрской карьеры (а точнее - в 1947 году!) в «Сказании о земле Сибирской», вскоре надолго исчезла из кино. В течение нескольких десятилетий на вопрос «почему?» отшучивалась: мол, видно судьба такая, «всегда трудно понять, почему тебя замуж не берут». И только не так давно в своей книге-исповеди призналась: всемогущий директор «Мосфильма» Иван Александрович Пырьев, которого за глаза называли «Иван Грозный» и которому она не ответила взаимностью, в бешенстве пообещал: «Ты никогда больше не будешь сниматься!» И сдержал своё слово.

Был тяжёлый период и в родном театре – много лет не давали новых ролей, а для актрисы с амбициями – это «медленная мучительная смерть». Другая бы надломилась, «наломала дров», но только не Вера Васильева. Актриса искала и нашла выход – сыграла все роли, о которых мечтала, в лучших провинциальных театрах страны. И как сыграла - посмотреть «её Раневскую» в «Вишнёвом саде» зрители приезжали отовсюду, не только из столицы.

…С Верой Кузьминичной мы встретились на служебном входе театра Сатиры перед началом спектакля. Ровно в назначенное время раздался звонкий стук её каблучков. Сразу бросилось в глаза, как сотрудники театра при виде её как-то по-особенному «оживали», «выпрямлялись». Ещё бы! Её статная фигура, прямая спина, ухоженные руки, изысканные манеры и речь воздействуют магически… Язык не поворачивается назвать её «одной из старейших действующих актрис». Другое дело – «легенда, королева сцены», «актриса с походкой и осанкой голливудской дивы». Подписывая мне на память свою новую книгу «Золушка с Чистых прудов», она сказала удивительную фразу: «Я хочу, чтобы зрители помнили меня не потому, что я долго жила, а потому, что, долго живя, я не разуверилась в своих понятиях о жизни, о любви, о красоте человеческих чувств».

БУДУ АРТИСТКОЙ ИЛИ НЕ БУДУ ЖИТЬ

- Вера Кузьминична, я с некоторым удивлением узнал, что у вас есть свой сайт http://veravasilyeva.ru. Выходит, стараетесь идти в ногу со временем, поддерживаете виртуальную связь с многочисленными поклонниками?
- Да нет, я там не бываю. У меня просто есть юные друзья, которые сделали этот сайт. Я не возражала, хотя сама в этом ничего не понимаю, я вообще с техникой совершенно не в ладах, никогда не пользовалась ни компьютером, ни интернетом. В этом отношении я поклонник старого образа жизни. Но сайт действительно есть и письма, хоть и не напрямую, до меня доходят.

- Тогда скажите, откуда у «поклонницы старого образа жизни», с крепкими рабоче-крестьянским корнями, вдруг появилась такая острая тяга к сцене, к лицедейству?
- Действительно в нашей семье никто никогда к театру не имел отношения. Папа работал шофёром, мама занималась хозяйством. Мы жили очень бедно, всемером в одной комнате в Гусятниковом переулке, в районе Мясницкой. Мама с папой, три сестры, брат и я. Но однажды Анна Юльевна, соседка по нашей коммунальной квартире, повела меня в театр имени Станиславского и Немировича-Данченко на дневной спектакль оперы «Царская невеста». И когда я, восьмилетняя девочка, увидела эту красоту - бархат, люстры, оркестр, всё сверкает, как в сказочном дворце, на сцене неземная красавица в жемчужных кокошниках, услышала божественную музыку… Я решила: или буду артисткой, или не буду жить. И с тех пор я ни о чём больше не мечтала, не думала - только о театре. Пошла в драмкружок Дома пионеров, в хор, записалась в театральные библиотеки и, мне кажется, что именно это меня и воспитало.

- За что вас соседи дразнили «Шаляпиным»? За концерты во дворе?
- Сперва я подумала, что за шляпу, с которой я в детстве не расставалась. Обычно я садилась в этой шляпе чистить картошку и распевала арии, услышанные по радио. О том, что был такой великий певец Фёдор Иванович Шаляпин, я не знала. Потом оказалось, что прозвали меня так – за моё пение. А в концертах я тогда уже участвовала настоящих. Хорошо помню, как хор нашего Дома пионеров выступал в Большом театре (говорили, в зале сидел сам Сталин). Знаменитый бас Марк Осипович Рейзен запевал «Широка страна моя родная», а четыре девочки, в том числе и я, подпевали ему: «Много в ней лесов, полей и рек». У меня был хороший слух и чистый голосок.


- Можете описать Веру Васильеву тех лет?
- Какая я была тогда? На вид очень тихая, смешная мечтательница, с розовыми щеками с ямочками, романтичная, впечатлительная. При этом в душе упрямая, иногда даже чересчур. Могла даже, предоставленная своим мечтам, совершить непоправимые поступки.

- Неужели? А что могло быть «непоправимым» в юные годы?
- Знаете, одно из самых ярких воспоминаний юности – глупость, которую я чуть не совершила в 14 лет. Прочитав какую-то книгу (сейчас даже не помню, какую!), я решила: лучше умереть молодой, чем жить и разочаровываться в жизни постепенно. Особых причин для этого не было: только то, что особо не верила, что сбудутся мои мечты о роскошных ролях, красивой любви.... Я взяла бритву и дважды порезала себя <…> в надежде, что тихо, красиво умру. К счастью, вовремя опомнилась! Но в память об этой детской глупости у меня на левой руке в сгибе локтя остались две белые чёрточки.

А ещё никогда не забуду, как мы с моей любимой подругой детства Катей Розовской (мы с ней дружили более 70 лет!) вместе мечтали о сцене, бегали в театры, копили деньги на билеты. Все отдавали, чтобы у нас были хоть какие-нибудь деньги на галёрку. Иногда под впечатлением так плакали после спектакля… Шли по дороге, рыдали в три ручья и обе говорили: «Я клянусь, что буду артисткой». Причём планы у нас были один безумнее другого.

- ?!
- Например, мечтали убежать из дома и поступить в какой-нибудь провинциальный театр хоть кем-нибудь, а там какой-то неожиданный случай, дебют, как у Марии Николаевны Ермоловой, легендарной актрисы Малого театра, и начнётся театральная жизнь, полная приключений. В результате в каком-то смысле наши мечты сбылись: я в 1943 году поступила в Московское театральное училище и стала артисткой, а Катюша стала театроведом.

«НУЖНА ЗДОРОВУЩАЯ, УПИТАННАЯ ДЕВКА»

- Уже на третьем курсе театрального вы сыграли одну из главных ролей в музыкальной комедии Ивана Пырьева «Сказание о Земле Сибирской». В компании звёзд первой величины тех лет – Марины Ладыниной, Бориса Андреева, Владимира Дружникова, Владимира Зельдина…
- В том, что мне выпал такой счастливый лотерейный билет как картина «Сказание о земле Сибирской» никакой особой моей заслуги нет. Думаю, большую роль сыграла моя тогдашняя внешность. Я была полненькая, розовощёкая, вы бы сейчас меня не узнали. (Смеётся.) Мою добродушную рожицу у раздевалки нашего училища заприметили ассистентки Пырьева. Подошли и спросили: «Девочка, хочешь сниматься в кино?» Они мне сказали, что знаменитый режиссёр Иван Александрович Пырьев собирается снимать цветной, музыкальный фильм. И нужна молоденькая, никому неизвестная актриса с наивным лицом. Так и сказали: «Нужна здоровущая, упитанная девка – кровь молоком». Назначили мне на следующий день встречу на киностудии «Мосфильм».


Кадр из фильма «Сказание о земле сибирской», 1947 г.

- А вы мечтали о кино?
- Очень! Я так хотела сниматься, что прибежала домой взбудораженная, и мы всей семьёй всю ночь не сомкнули глаз – все думали-гадали, во что меня одеть перед просмотром. В итоге на «Мосфильм» я явилась в сестрином платье из синего шелка, перетянутая широким поясом, накрашенная и с невообразимо взбитыми кудрями. До сих пор помню своё настроение, с которым я шла «навстречу своему счастью» (Смеётся.). В нём были одновременно – растерянность и отвага.

- Вы знали, какая молва в те годы ходила о Иване Александровиче: мог наорать без повода, даже ударить актёра, унизить актрису? Уж не говоря о его мужских «поползновениях»… Советский «Иван Грозный» в чистом виде - так его за глаза называли на «Мосфильме».
- Да откуда? Ничего я не знала. Забегая вперёд скажу, что да, бывали потом моменты, когда я видела его грозным и как все трепетала, когда он кому-то устраивал разгон за какой-нибудь пустяк. Но этого не было по отношению ко мне. Когда начались съёмки, Пырьев всегда был ласков со мной, чтобы я чувствовала себя свободнее, «не зажималась». «Ангелочек мой, крикни громко эту фразу, позови изо всех сил». Я это сделаю, слышу: «Умница, очень хорошо!» Удивительно было слышать ласковые интонации в словах такого грозного и всесильного человека.

А в тот первый день Пырьев, не сказав ни слова, отправил меня к гримёрам. Первым делом расчесали мои кудри, заплели косички. Взглянула на себя в зеркало и ужаснулась: простейшее деревенское лицо. Рожица словно блин, глазёнки маленькие, как поросёнок упитанная, косички тонкие. Не понравилась я себе ужасно. Первая мысль: ну никогда такую в кино не возьмут! А оказалось - именно это-то и надо было. Одели в костюм героини – Насти Гусенковой. Снова привели к Ивану Александровичу. Он так пристально на меня посмотрел и скомандовал: «Принесите два простых чулка». Принесли. Пырьев их взял, скатал в два толстых комка. И ни капли не стесняясь, сунул в моё декольте по чулку в те места, где должна быть пышная грудь, которой у меня не было. «Ну, теперь все в порядке! А то фигура тощая, лицо толстое - не поймёшь ничего». Я стала походить на пышногрудую бабу, которой прикрывают чайники. Но вот такой утвердили сразу. Помню, когда уже шли съёмки, Пырьев частенько напоминал ассистентам: «Васильевой всё подложили? Тогда можем начинать!»


Борис Андреев и Вера Васильева в фильме «Сказание о земле сибирской»

ПРОКЛЯТИЕ «ИВАНА ГРОЗНОГО»

- Картина вышла в 1947 году, триумфально прошла по всем советским кинотеатрам, была куплена 86-тью странами, произвела настоящий фурор в Японии. Ожидали такой резонанс?
- Честно вам скажу: триумф этой ленты я восприняла как чудо из чудес, всё было как в волшебной сказке о бедной Золушке, попавшей на бал. Но оценивала я себя трезво: как мало ещё что могущую студентку, у которой только-только начало. Поэтому я была в какой-то степени даже напугана, когда мне тоже дали Сталинскую премию. Ведь в первоначальном списке были Пырьев, оператор, сценаристы, композитор и ведущая группа актёров. Моей фамилии там не было. 

- Правда, что это решение принял лично Сталин?
- Не знаю, правда это или нет, но мне так рассказывали. Якобы Иосиф Виссарионович, который всегда смотрел все картины, увидев меня на экране, спросил: «Где нашли вот эту прелесть?» На что ему ответили, что «это всего лишь студентка третьего курса, поэтому к премии не представлена». Сталин коротко распорядился: «Она хорошо сыграла, надо ей премию дать». И меня мгновенно включили в список.

- Помните свои ощущения от славы, от всеобщего обожания и внимания?
- Я даже не знаю, была ли я счастлива. Наверное, была. Хотя всегда считала, что и правительственная награда, и огромная слава «свалились» на мою молодую неопытную голову не совсем заслуженно. Я не создавала образ, а была именно такой – наивной, симпатичной, простодушной девочкой. Просто попала в хорошие руки Ивана Александровича Пырьева. 

- В своей книге вы впервые откровенно рассказали, почему по большому счёту не сложилась ваша карьера в кино. Как после успеха «Сказания…» Пырьев пригласил вас в гостиницу и предложил «отблагодарить» его... Почему вы столько лет хранили эту тайну?
- Об этом роковом свидании знала только моя ближайшая подруга – Катюша Розовская. Молчала я об этом, зная страсть нашей прессы ко всему запретному, пикантному. А когда писала книгу, подумала: мне уже столько лет - лучше рассказать всё, как было на самом деле. Иван Александрович действительно однажды назначил мне встречу в гостинице «Москва». Якобы «для беседы». Я, ничего не подозревая, пошла – благодарная, счастливая, смущённая свалившимися на меня почестями. Помню, Иван Александрович сидит на стуле, попросил меня подойти к нему. Говорит: «Ну? Будешь меня благодарить?» Я отвечаю: «Я вам очень благодарна, очень!» Он перебил: «Не так… Не так благодарят! Разве ты не видишь, что я люблю тебя… Иди сюда!» И стал приставать… С трудом вырвавшись, я побежала к двери и услышала вслед: «Ты больше никогда не будешь сниматься в кино!» «Ну и наплевать», - подумала я. 

- Выходит, Пырьев своё слово – не снимать - сдержал?
- Получается - сдержал. Из рассказов я иногда слышала, что кто-то из режиссёров меня хотел попробовать на новую роль, но каждый раз потом всё срывалось... Поэтому я всегда говорю: для зрителей, которые не видели меня в театре, я вообще, как белый лист бумаги. Но я на Ивана Александровича не в обиде, давно всё простила. 

- Почему? Могла бы жизнь совсем по-другому повернуться.
- Могла. Но ведь все равно, как ни крути, Пырьев подарил мне не только роль - жизнь. Если бы не встреча с ним, меня бы, возможно, отправили куда-нибудь к черту на кулички. Там бы я работала, вышла замуж, родила пятерых ребятишек. Жили бы в нищете. Муж бы пил, а потом изменил мне с другой артисткой. (Смеётся.) А так… Меня сразу же пригласили в Театр Сатиры на главную роль - Лизаньки Синичкиной в водевиле Ленского и Бонди «Лев Гурыч Синичкин». Представляете? Вчерашняя студентка играет такую роль, да ещё в паре с легендарным Владимиром Яковлевичем Хенкиным.

ГОТОВА БЫЛА ХОТЬ В ССЫЛКУ, ХОТЬ В ТЮРЬМУ

- Как вас встретили великие, народные и «непризнанные гении»?
- К счастью, я сразу почувствовала себя своим человеком в театре, поскольку меня приняли очень по-доброму, все стали нежно опекать. Думаю, большую роль опять же сыграл мой кинодебют. Наверное, я ассоциировалась с этой наивной деревенской девочкой-героиней, которой надо помочь. (Смеётся.)

- Следующий судьбоносный виток вашей карьеры связан именно с театром. Я имею в виду спектакль «Свадьба с приданым», премьера которого состоялась 70 лет назад - 12 марта 1950 года
- Да, успех «Свадьбы с приданым» был феноменальный! Спектакль прошёл 900 раз, был удостоен Сталинской премии, экранизирован. И я получила свою вторую премию. А годков-то мне было всего двадцать пять. Но моё счастье было связано не столько с этим. С одной стороны, этот спектакль подарил мне самую большую любовь в моей жизни, с другой, дал мне партнёра по сцене и любящего мужа, с которым мы счастливо прожили 54 года.

- Слухи о вашем романе с постановщиком «Свадьбы с приданным» - молодым талантливым режиссёром Борисом Ивановичем Равенских – распространились в театральных кругах довольно быстро.
 - В нашем театре узнали о нём почти сразу. Да я и не умела скрывать - на моем лице можно было прочитать всё. Мне до сих пор трудно говорить об этом человеке… В искусстве он был заметной крупной фигурой, а в жизни – сложным, способным вызвать не только любовь, преклонение, восхищение, но и ярость, ненависть, полное неприятие. Он рождал такие разные чувства, такие полярные страсти! А для меня навсегда остался загадкой.


Режиссёр Борис Равенских. 1975 г.

- В своей книге вы сделали невероятное признание: любовь была такая, что вы готовы были, не задумываясь, как декабристка идти за ним - хоть в ссылку «во глубину сибирских руд», хоть в тюрьму...
- Да, так я любила. Сильно. Почти семь лет я жила с полной готовностью отдать ему, если надо, свою жизнь, если бы он этого захотел. Но сначала он был женат на актрисе Лилии Гриценко, но даже когда остался один, никак не мог определиться, нужна ли я ему. Все мысли и воля Бориса Ивановича были направлены на свою судьбу, на своё творчество. Я мучилась страшно!

- Вы знали, что ваш «возлюбленный и жених Максим» - партнёр по «Свадьбе с приданным» Владимир Ушаков влюблён в вас не только по сценарию?
- Конечно, я видела, что его чувства ко мне давно вышли за пределы сцены, экрана, но долго ничего не могла с собой поделать. Пока однажды в самый тяжёлый для меня момент (как будто почувствовал, что я буквально на краю гибели!) он не позвонил и не спросил в очередной раз, когда же я соглашусь быть его женой. И тогда я ответила: «Я согласна». Володя тут же счастливый примчался на машине, заваленной цветами… Это были не просто букеты - я утопала в цветах. Потом мы поехали в общежитие театра Сатиры на Малой Бронной, где кроме Володи, жили многие актёры нашего театра, и он всем объявил новость о нашей свадьбе.

- Свадьба была шикарная?
- Нет, свадьбы как таковой не было. Помню, Толя Папанов принёс пол-литра, другие вынесли еду на кухню, что у кого было. А в загсе мы расписались лет через семь. Никаких платьев и колец не было – просто зашли, поставили подписи.


Вера Васильева и Владимир Ушаков в фильме «Свадьба с приданным», 1953 г.

- Вы вместе в любви и согласии прожили более полувека и всегда производили впечатление идеальной пары. Что такое для вас любовь?
- Не знаю, как объяснить. Но огромное счастье, когда это чувство испытываешь. За любовь принимают много чепухи. Но мне кажется, что с Володей я испытала настоящее чувство... Как только я вышла замуж, не помню случая, чтобы кто-то даже к руке моей прикоснулся греховно. И не было ни единого случая, что я глазами, мыслями, прикосновениями совершила что-то такое, за что может быть стыдно. Что это, если не любовь?! Мы ни разу серьёзно не поссорились. Володя настолько влюблено, благодарно и нежно относился ко мне, что у меня было ощущение сплошной влюблённости. Это очень важно для актрисы, да и вообще для любой женщины. У меня самой за годы семейной жизни чувства к нему шли только по нарастающей. Бывало, отыграю спектакль, бегу как сумасшедшая домой. Я его особенно полюбила последние годы, когда он болел. Три инфаркта, инсульт, слепота, ходить без помощи не мог. Но он так был благороден, никогда не ныл и не жаловался. Всегда искал повод посмеяться, порадоваться за меня. Я очень о нём тоскую…


СТРАШНОЕ ЛЕТО 1987 ГОДА

Сатиры блистали и были вашими партнёрами Анатолий Папанов, Татьяна Пельтцер, Андрей Миронов, Ольга Аросьева, Михаил Державин с Александром Ширвиндтом… Вы с кем-нибудь были особенно дружны?
- Я бы не сказала, что с кем-то у меня были близкие отношения. Но очень хорошие – со многими. С Георгием Павловичем Менглетом и его женой - прелестной актрисой Ниной Николаевной Архиповой - мы общались семьями. Я любила и люблю своих партнёров по сцене. И Сашу Ширвиндта, и Мишу Державина, и Валентина Гафта, который был моим первым «графом Альмавива» в самой первой постановке «Женитьбы Фигаро». А ещё у меня был Юра Авшаров, которого я очень любила в «Священном чудовище».


Вера Васильева и Александр Ширвиндт. Сцена из спектакля «Безумныий день, или женитьба Фигаро», 1981 г.

Помню, с какой нежностью относился ко мне Толя Папанов, он как-то особенно произносил моё имя: «Вее-рочка!» Как с котёнком иногда говорил: «Милый мой, маленький!» Я считала его потрясающим артистом. Когда я вышла замуж, мы жили вместе в театральном общежитии. И Толя Папанов со своей женой Надей Каратаевой жили там, и Татьяна Ивановна Пельтцер со своим отцом, Иваном Романовичем. Менялись кастрюлями, как в типично советские времена, можно было и пару луковиц взять взаймы, и угостить вкусненьким друг друга.


А вот Андрюшей Мироновым мы, пожалуй, общались поближе. Он хорошо очень относился к моему мужу, и Володя его обожал. В театре они гримировались в одной комнате. И Андрюша с ним всегда откровенничал, даже рассказывал о своих романах. Через него мы подружились с его знаменитыми родителями - Марией Владимировной Мироновой и Александром Семёновичем Менакером.

Конечно, драматическое лето 1987 года забыть невозможно. Сначала Толя Папанов… Представляете, мы со всей труппой ждали его в Риге, где гастролировал театр. Он накануне отъезда, вернувшись домой со съёмок, пошёл в душ и – смерть настигла его. Двое суток под струёй холодной воды сидел он, мёртвый, в ванне, одной рукой держась за её край. А следом ещё одна безумная трагедия - там же в Риге не стало Андрюши. Мой муж просто в голос плакал…

ЖИВУ КАК РАСТЕНИЕ – ЧТО НРАВИТСЯ, ТО И ДЕЛАЮ

- Сейчас вы заняты в трёх постановках театра Сатиры. Словом, вы настоящий трудоголик, себя без сцены не мыслите?
- Вот это правда! Признаться, когда у меня нет работы, я теряюсь, в этот период называю себя «мешком с мякиной». Из меня просто уходит весь смысл.

- Интересно, чем же вы заполняете свободное время в отпуске?
- Отдыхаю, читаю. Иногда путешествую. Никаких хобби у меня нет. Люблю просто гулять, если есть возможность. Но только не по городу, а на природе. Но это редко случается, у меня нет дачи. Иногда хожу в театр. Сейчас, правда, не часто.

- А зрительскую любовь вы сегодня ощущаете?
- На спектаклях? Конечно. И на улице узнают. Иногда иду и вдруг: «Ой, здравствуйте! Вы Вера Васильева?» «Да». «Будьте здоровы! Счастья вам!» Это очень приятно.

- Не могу не спросить, в чем секрет неувядающей внешности и прекрасной актёрской формы Веры Васильевой?
- На мой-то взгляд, секрет в том, что я люблю свои роли и своих зрителей… Но вы, наверное, хотите узнать о моём образе жизни? Зарядку никогда не делала – терпеть этого не могу. С детства не умела кататься на коньках, на лыжах. Абсолютно неспортивная. Диет у меня никаких нет. Но я не позволяю себе поправляться - держусь в одном весе всю жизнь. Слежу за осанкой, именно осанка выдаёт возраст. Тем не менее, я ем всё. После спектакля, а это практически на ночь, люблю побаловать себя чем-нибудь вкусненьким. Поздно, конечно, но без вкусненького как-то скучно. Что ещё? Спиртное я не люблю, иногда, если очень хорошее настроение, могу выпить грамм сорок водки, и всё. Никогда не курила. Живу, как растение. Что нравится, то и делаю. (Смеется.) Возможно, вы удивитесь, я даже про лекарства ничегошеньки не знаю. И слава Богу!


- Да вы напрочь разрушаете некоторые представления о так называемом здоровом образе жизни!
- Да, но, повторяю, самое главное, что меня держит в форме, - это театр, мои роли, любовь зрителей. Понимаете, когда выходишь после спектакля совершенно счастливой, помолодевшей – это дорогого стоит!

- Значит, в этом ваше женское и актёрское счастье?
- В этом. Моя жизнь состоялась: есть профессия, о которой я мечтала, у меня был замечательный любящий муж, а в конце жизни появилась крестная дочь Дашенька, которая более 20 лет обо мне так трогательно заботится, что не каждая родная дочь о своей матери так будет. Ведь своих детей у меня нет. А благодаря её заботе, я не чувствую одиночества. Мне 95 лет, и я счастлива абсолютно. За всю свою жизнь я никого не обидела, никого не обманула, и я счастлива, что пережила всё и не озлобилась. И каждый раз, когда я еду в театр на свой спектакль – ловлю себя на мысли, что еду как на любовное свидание.

Беседу вёл Андрей Колобаев
(Впервые это интервью было опубликовано 06.12.2017 г. в газете «Совершенно секретно», которую в то время делала наша команда Агентства федеральных расследований FLB.ru)
'khayr:main.comment' is not a component

Ещё на эту тему

«Ливановы никогда не состояли в партии, но и диссидентами не были»

FLB: 19 июля знаменитому актёру, сценаристу, писателю, обладателю ордена Британской империи «за лучший экранный образ Шерлока Холмса» Василию Ливанову – 85!

«Бриллиантовый» эпизод

FLB: «Мгновенно по киностудии прошёл слух, что «сейчас Светличная будет раздеваться». 15-го мая отмечает юбилей одна из самых загадочных актрис советского кино. Светлане Светличной - 80

«Меня любили, я любила»

FLB: Страна прощается с Инной Макаровой. На 94-ом году ушла из жизни одна из последних народных артисток СССР и лауреатов Сталинский премий, последняя из «молодогвардейцев»

Советский допинг – самый натуральный допинг в мире!

FLB: Как СССР отказался участвовать в допинговой программе ГДР. Из секретной записки председателя Госкомспорта СССР Сергея Павлова: «учёные ГДР вели активный поиск маскировки допинговых веществ»…

Мы в соцсетях

Новости партнеров