История 19.07.17 21:31

«Мы всегда делали не более двух заходов на цель»

Как советские военные советники воевали в Анголе. Из воспоминаний военного лётчика-инструктора Вячеслава Самойлова, который  с 1985-го по 1988 год выполнял интернациональный долг в Анголе в качестве специалиста при командире авиационной эскадрильи самолётов МиГ-21. Неизвестные войны. Часть 1.

«Мы всегда делали не более двух заходов на цель»

Не так давно Союза ветеранов Анголы издал с помощью Студии «Этника» книгу воспоминаний воинов-интернационалистов «Мы свой долг выполнили! Ангола: 1975–1992». Книга издана тиражом всего в 1000 экземпляров. И поэтому газета «Совершенно секретно» (№ 7/396, июль 2017 г.) с согласия авторов опубликовала несколько глав из этой книги. Долгие годы эти люди были вынуждены хранить военную тайну. Официально Советский Союз не участвовал в никаких военных конфликтах – только оказывал «дружескую помощь». При этом на этих неизвестных войнах десятилетиями сражались и иногда погибали советские военные специалисты – военспецы. Сегодня это давно уже не секретная информация. И поэтому ветераны этих неизвестных войн заговорили. FLB публикует в трёх частях воспоминания: 1) председателя Союза ветеранов Анголы (СВА) полковника в отставке Вадима Сагачко; 2) подполковника в отставке, военного лётчика-инструктора 1-го класса Вячеслава Самойлова;и 3) полковника в отставке Сергея Ремизова, который в 1977 году находился в Анголе в качестве командира десанта БДК «Красная Пресня».

Справка FLB:Союз ветеранов Анголы (СВА) – региональная общественная организация участников оказания интернациональной помощи Республике Ангола – «Союз ветеранов Анголы» сложилась на качественно новой для подобных организаций основе. Она объединяет российских граждан, которые оказывали в разное время содействие правительству Анголы не только в военной, но и экономической, дипломатической и других областях, для кого работа в этой стране была личной человеческой миссией.

Кстати, как пишет газета «Совершенно секретно» - «даже после распада Союза в последней присутствовал Главный военный советник (ГВС) с группой, состоящей из нескольких десятков человек. И довольно много советских военных после 1992-го в эту африканскую страну поехало служить по контракту. Ветераны не считают, что их деятельность в Анголе была напрасной. Благодаря большой помощи СССР и Кубы это государство сохранило суверенитет и территориальную целостность, а Россия получила в этом регионе, как считают многие ветераны, надёжного союзника. Участие наших граждан в ангольском военном конфликте Советский Союз не признавал. Официальная позиция: советники, специалисты, переводчики направляются для оказания помощи. Прямое участие «камарадас советикус» в боевых действиях отрицалось».

«ПОСЛЕ ПОСАДКИ Я ПРОВЕРИЛ БЛОКИ – У МЕНЯ ОСТАЛСЯ ВСЕГО ЛИШЬ ОДИН СНАРЯД»

Из воспоминаний подполковника в отставке Вячеслава Николаевича Самойлова. С апреля 1985-го по март 1988 года лётчик-инструктор Самойлов выполнял интернациональный долг в Анголе в качестве специалиста при командире авиационной эскадрильи самолётов МиГ-21:

«С начала спецкомандировки и до декабря 1985 года я находился на основном аэродроме базирования в Лубанго и летал на двух типах самолётов: МиГ-21 и МиГ-23. В Лубанго размещались два авиаполка: ангольский и кубинский. Стало тесно. В конце 1985 года остро стал вопрос скорейшего ввода в строй прибывших ангольских выпускников Краснодарского высшего военного авиаучилища им. Серова и отправки их на прифронтовые аэродромы для выполнения боевых задач. Бывший тогда командующим округом майор Элдер Виейра Копелипа поставил нам с моим подсоветным Шавешем задачу с двумя эскадрильями МиГ-21 в кратчайшие сроки перебазироваться на аэродром Намиб (Мосамедиш) и приступить к полётам с молодыми лётчиками. В декабре 1985 года мы перелетели на этот аэродром, который в дальнейшем стал для нас базовым. Нам отводилось всего несколько месяцев на подготовку молодёжи в Намибе: выпустить самостоятельно по кругу и в зону на простой пилотаж одиночно, парой и на боевое применение по наземным целям. Затем перелёт на прифронтовые аэродромы и доподготовка одновременно с выполнением боевых задач. С поставленными задачами мы справились, хотя это стоило нам невероятных усилий и нервов, потери двух новеньких самолётов МиГ-21бис. К счастью, тогда лётчики остались живы. Одному, Думингушу, я дал команду на катапультирование в критический момент. А второго, Марселино, я, будучи его ведущим, со второго раза завёл на посадку при ухудшившейся видимости. Он сел с перелётом на большой скорости, выкатился, самолёт перевернулся и переломился пополам. Лётчик тогда чудом остался жив. Я наблюдал за всем этим, находясь в воздухе. А погиб Марселино позже, при выполнении боевого вылета.

В какой-то момент пошли разговоры о назначении майора Э.В.Копелипа главкомом ВВС и ПВО Анголы. Он попросил меня полетать с ним на спарке МиГ-21УМ в качестве инструктора, то есть дать ему вывозную программу (по его словам, он ранее летал на Ан-2). Мы с ним сделали несколько вылетов. Я тогда объяснил ему: чтобы освоить взлёт и посадку на самолёте МиГ-21, нужно бросить все дела и ежедневно заниматься только подготовкой к полётам. И не факт, что финал будет успешным. Он очень умный человек и всё понял правильно. Я с большим уважением относился к нему и его подчинённому и другу капитану Сантушу. Меня очень трогало, когда Сантуш к праздникам вручал мне по целой коробке красного вина – огромного дефицита в тех условиях.

Недостатка в боевых самолётах у нас не было. В Луанду сухогрузом из СССР в контейнерах прибыло порядка 40 самолётов МиГ-21бис. Заводская бригада из Львова их собирала, я делал облёт и перегонял самолёты в Намиб, это около 900 км. Спустя несколько месяцев после начала полётов в Намибе мы уже продолжали ввод молодых лётчиков в строй на аэродромах Менонге и Луэна.

АТАКИ БЫЛИ СКОРОТЕЧНЫЕ

Меня иногда спрашивают, а совершали ли вы сами боевые вылеты в Анголе? На штурмовку, на перехват целей? Ведь нас в Анголу посылали не воевать, а обучать лётчиков. И приказов на боевые вылеты никто нам не отдавал. Я не покривлю душой, если скажу, что мы никогда не посылали неопытных ангольских пилотов выполнять боевые задачи, к которым они не были готовы. Такие вылеты производили сами или летали с ангольцами в паре в качестве ведущих. Помогая ангольцам, такие вылеты совершали опытные советские лётчики, я и мои друзья: Виктор Могилин, Виктор Тарасов, Михаил Матюш, Василий Денисов. Мы часто парой летали с моим близким другом Виктором Могилиным. Подполковник Могилин был старше меня на пять лет. До Анголы он два года провёл в Афганистане и в течение трёх лет с приграничного аэродрома выполнял боевые вылеты над этой воюющей страной.

Мы всегда делали не более двух заходов на цель, причём с разных направлений, чтобы уменьшить вероятность быть сбитыми. Однажды, когда Виктор был ведущим, при нижнем крае облачности в 400 м, мы проводили стрельбу НУРСами с малыми углами. Атаки были скоротечные, и я в азарте предложил сделать третий заход, чувствуя, что остались в блоках снаряды. Виктор принял решение уходить домой. После посадки я проверил блоки – у меня остался всего лишь один снаряд. Сохранился в памяти и эпизод, когда он сопровождал меня: я перегонял боевой самолёт с неисправным неубирающимся шасси, на малой высоте из Сауримо в Луэну. Опасались, что может не хватить топлива, и он очень переживал за меня. А когда прилетели и к вечеру добрались до города – голодные в полуобморочном состоянии, как дети радовались какой-то похлёбке, предложенной нам ангольцами.

Однако боевые вылеты в Анголе не были самоцелью. Вспоминается такой случай. Однажды мне пришлось вылететь на перехват воздушной цели: со стороны ЮАР периодически залетали разведчики. На командно-диспетчерском пункте в Намибе находился ангольский капитан Андраде, замглавкома по истребительной авиации. Летал он на самолётах-штурмовиках Су-22. Советский офицер боевого управления навёл меня на цель. Меня смутило то, что цель была какая-то необычная, нескоростная. Но вот цель обнаружена на экране прицела, происходит сближение, захват цели, созданы все условия для пуска ракеты. Только нажать на боевую кнопку. Если бы это было в районе прифронтовых аэродромов, я без колебаний так и поступил бы. Но в этих условиях принял другое решение: вначале визуально обнаружить цель, идентифицировать её, а затем сбивать. Я выскочил за облака, но цель резким разворотом со снижением ушла в сторону океана и исчезла с экранов радиолокаторов.

После посадки Андраде мне сказал в запале: «Ну почему ты не пустил ракеты?!» А я ему в ответ: «А если это был не разведчик, а заблудившийся без связи ошалевший борт?!» Капитан Андраде всё правильно понял: тогда в нём говорил азарт боевого лётчика.

Молодые ангольские лётчики понимали наше честное и бережное отношение к ним и полностью доверяли нам, выполняя все наши наставления. Бывало, я срывался при разборе полётов, но они не обижались на меня, понимая, что мною движет только одно желание – сохранить им жизнь. Очень горько вспоминать о потерях, неизбежных в нашей профессии. Погибли молодые ангольские лейтенанты: Лоренс, Марселину, Лейтау. Ранее не вернулся с боевого вылета достаточно опытный капитан Антонио, мы были с ним друзьями. Чудом остался жив замполит эскадрильи Орассио. После госпиталя он уже больше не летал.

Тот случай с Орассио до сих пор у меня перед глазами: очень хорошо запоминающаяся дата – 22 июня 1985 года. Группа из восьми боевых самолётов МиГ-21бис с полным боекомплектом и я, старший и ведущий группы, на самолёте МИГ-21УМ осуществляли перелёт с аэродрома Лубанго на аэродром Менонге для выполнения боевых задач. Я, с наименьшим остатком топлива, сел первым. Когда заруливал на стоянку, на посадку заходил последний самолёт – МиГ Орассио. После остановки я покинул кабину, повернул голову в сторону начала ВПП и увидел клубы чёрного дыма. Через несколько минут я был на месте аварии: самолёт перевернулся, фонарь кабины зарылся в песок, всё начинало гореть. Счёт шёл на секунды. Мы попытались тросом ГАЗ-66 повернуть самолёт, чтобы открыть фонарь кабины, но не получилось. Недалеко находились кубинцы на бронетранспортёре, из охраны аэродрома. Один из них, рискуя жизнью, кувалдой пробил небольшую дыру в фонаре и вытащил Орассио из кабины! Его бросили в кузов ГАЗ-66, который тут же сорвался с места. Все успели отбежать метров на сто, как раздался первый взрыв, а потом стали рваться снаряды из боекомплекта. Для меня до сих пор остаётся загадкой: как удалось вытащить ангольца через ту маленькую дыру в фонаре, как он пролез?! На следующее утро мы с Шавешем навестили Орассио в госпитале. Заходим в убогую мрачную палату, видим на кровати грязную подстилку – у меня неприятно заныло внутри: неужели умер?! И вдруг замечаем, что по коридору идёт, шатаясь, с наброшенным на себя одеялом, наш Орассио. Как же мы тогда обрадовались!

«НАС ПРОСИЛИ БЕЗ ОСТРОЙ НЕОБХОДИМОСТИ НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЗАЖИГАТЕЛЬНЫЕ БОМБЫ»

Летом 1988 года у меня в СССР была трогательная встреча в Краснодаре с Шавешем и ещё одни моим другом Франсишку Афонсу Анга. Шавеш был уже командиром полка, а Анга – заместителем главкома ВВС и ПВО Анголы по авиации. Они переучивались в Краснодаре на самолёты Су-22. Анга пользовался у нас уважением: умный, последовательный, добрый и порядочный человек. Сейчас он возглавляет ВВС Анголы в звании генерал-полковника авиации. Один штрих к портрету: во время боевых вылетов он просил нас без острой необходимости не использовать зажигательные бомбы – они губят лес и всё живое на больших площадях. Он всегда помнил, что это его родная земля и её надо беречь.

У меня с Шавешем были, без преувеличения, братские взаимоотношения. Мы были очень привязаны и бесконечно доверяли друг к другу. Проводили много времени вместе: и в воздухе, и на земле. Позже, в середине 1990-х годов, я узнал о его трагической судьбе. В одном из боевых вылетов Шавеш был сбит, катапультировался, но попал в плен. После издевательств унитовцы отрубили ему руки, и он умер от потери крови. Вечная ему память!

После увольнения из армии мне приходилось часто и подолгу работать в странах Южной и Центральной Африки. И каждый раз я ловил и продолжал ловить себя на мысли: вдруг увижу Шавеша. Может, он не погиб и ему удалось спастись?! Может, он изувеченный побоялся вернуться домой, ведь мои первые подсоветные, которых сбили раньше, Матамба и Кабрал, остались живы. Унитовцы их переправили в ЮАР и вынудили вести агитацию по радио, направленную на молодых лётчиков. Однажды в Виндхуке я увидел человека, издали удивительно похожего на Шавеша. Я пошёл за ним, но, когда он обернулся и мы встретились глазами, я понял: чуда в этот раз не случилось. Но я не теряю надежды», - вспоминает подполковник в отставке, военный лётчик-инструктор 1-го класса Вячеслав Самойлов.

Комментарии

Только авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизоваться через:
Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Ещё на эту тему

Дело о взрыве на Котляковском кладбище

Бывший следователь по особо важным делам Генпрокуратуры РФ Владимир Данилов: «Радчиков фигура очень не простая. Служил в войсках специального назначения ГРУ». «Важняки». Часть 6.

Наши потери в ходе секретной операции «Анадырь»

По данным Минобороны РФ с 1 августа 1962 года по 16 августа 1964 года на Кубе  во время «Карибского кризиса» погибли 64 советских военнослужащих

Переворот пытался осуществить знаменитый «король наёмников» Боб Денар

Как советские военные советники воевали в Анголе. Из воспоминаний
полковника в отставке Сергея Ремизова. В 1977 году он находился в Анголе в качестве командира десанта БДК «Красная Пресня». Неизвестные войны. Часть 3.

Волгоградское дело. Первый звонок для Щёлокова

Интервью с бывшим "важняком" Генпрокуратуры СССР Евгением Ильченко. Он расследовал уголовное дело о ГКЧП и дело о выводе Западной группы советских войск. «Важняки». Часть 7.

Мы в соцсетях

facebook

Новости партнеров