Печать
Агентство Федеральных Расследований (www.FLB.ru)

Чистильщики

"Два дня назад, во вторник 16 июля, Московский городской суд огласил приговор по делу организованной преступной группировки, созданной Максимом Лазовским (Макс, Хромой). Лидеры ОПГ, включая самого Лазовского, — братья Атлан и Саид Натаевы, Гришин, Шеленков, Руденко, Липатов к тому времени были убиты, и перед судом предстали боевики, которых обвинение называет второстепенными членами банды: Марсель Харисов, Владимир Абросимов, Владимир Акимов, Марат Васильев и Александр Подшибякин. Каждому из них были предъявлены обвинения по ст. 77 (бандитизм) и 102 (умышленное убийство). В многочисленных публикациях СМИ банда Лазовского называлась одной из самых кровавых в Москве. И самой неуловимой — она действовала под «крышей» ФСБ, чьи офицеры активно сотрудничали с бандой.

C 1 марта, когда было оглашено обвинительное заключение, я прилежно ходил в зал № 413, где судья Ольга Борисовна Кудешкина председательствовала по столь необычному делу, — во-первых, как уже было сказано, организаторы убийств и нападений были давно мертвы, во-вторых, предстояло расследовать эпизоды, первый из которых случился ровно 10 лет назад.

Что происходило в зале № 413 с марта по июль, я рассказал весьма подробно в трех публикациях, время о них напомнить: «Банду Лазовского создала ФСБ?» (№ 15), «Убийство как оперативное мероприятие» (№ 21), «Лазовский был офицером ФСБ» (№ 23-24).

Не скрою: больше всего меня интересовало, как так могло случиться, что спецслужба вместо того, чтобы кровавую банду упечь за решетку, снабжала боевиков документами прикрытия, а оперуполномоченного УФСБ по Москве и Московской области Юмашкина на протяжении двух лет использовала в качестве своего полпреда в бандитских кругах?

А из множества преступлений, совершенных под водительством Лазовского, меня в первую очередь интересовало вовсе для уголовников странное: 18 ноября 1994 года на железнодорожном мосту 5-го километра перегона Ростокино—Владыкино произошел мощный взрыв, в результате которого путь был полностью выведен из строя. Рвануло так, что один рельс был буквально скручен в спираль, разрушена одна из несущих балок моста, выворочены шпалы. Представители тогдашнего ФСК сразу в крик: «Терроризм! Чеченский след!». А 28 декабря взрывное устройство разносит в клочья пассажирский автобус маршрута № 33 ЛИАЗ-677 (госномер 70-90 МНА). Рвануло поздним вечером, в 22.30, у станции метро «ВДНХ» (южная сторона ВВЦ). Крик еще громче: «Снова чеченский след».

Вспомним, когда гремели эти взрывы: как раз накануне первого вторжения федеральных войск в Чечню. Что за благо для пиарщиков спецслужб!

А вот что говорит по этому поводу обвинение: взрыв на железнодорожном мосту произвел Шеленков — активный боевик Лазовского, на место преступления его привез Акимов. Самого террориста разорвало в клочья, Акимова след простыл. А взрывчатку в автобус подложил еще один соратник Лазовского — отставной армейский полковник Воробьев, которого тоже, как уверено следствие, доставил все тот же Акимов.

Дело по взрыву на мосту прикрыли за смертью исполнителя, а вот за бомбу в автобусе Воробьеву с Акимовым пришлось отвечать. Пенсионный полковник отделался четырьмя годами, а Акимов и того проще — оправдан.

Что услышал я на процессе? Не хочу утомлять читателя пересказом своих же статей, а потому кратко: множество свидетелей, зачастую друг с другом вообще не знакомых, подтверждали под присягой: оба взрыва прогремели по указанию Лазовского, бомбы закладывали его доверенные люди Воробьев и Шеленков, а возил каждого все тот же Вовка Акимов.

И еще: именно в это время возле Лазовского постоянно вертелся сначала майор, а потом и подполковник ФСБ Юмашкин. Все эти свидетельства — в протоколе судебного заседания, верить им или не верить — право суда. Чуть позже узнаем, как он этим правом воспользовался.

Добавлю только, что вовсе не сейчас, не на этом процессе всплыли подробности странной дружбы офицеров ФСБ и боевиков Лазовского — гораздо раньше. Еще в ноябре 1996 года депутат Государственной Думы Юрий Щекочихин в своем запросе директору ФСБ, министру внутренних дел, генеральному прокурору и руководителю администрации президента требовал объяснений: правоохранительные органы страны борются с криминалом или братаются с ним? Тогдашний директор ФСБ отвечал так: «Как показало разбирательство, в действиях сотрудников УФСБ имели место определенные отступления от требований ведомственных нормативных актов, что в сочетании с недостатком практического опыта и профессионализма и могло послужить причиной, привлекшей ваше внимание».

Трудно понять, что директор ФСБ имеет в виду, укоряя своих чекистов в недостатке опыта и профессионализма: то, что они попались в сети, расставленные МУРом и прежде всего странно умершим после этого подполковником Цхаем? Или то, что боевика Шеленкова халтурно обучили ремеслу диверсанта и взрывное устройство, которое он тащил на мост, разнесло его самого? Или то, что Воробьев с Акимовым затолкали взрывчатку в автобус без пассажиров?

И почему того же Юмашкина, которого его главный начальник вкупе с другими упрекает в непрофессионализме, не гонят из органов прочь, а присваивают звание подполковника? По простоте душевной я был уверен, что обвинение, расследуя эпизоды тех давних лет, наверняка обратит внимание и на депутатский запрос, и на официальный ответ главного чекиста страны.

Судья Ольга Борисовна Кудешкина, допрашивая свидетелей, не раз пыталась развить тему странной дружбы сотрудников ФСБ и боевиков Лазовского. Вот она спрашивает Владимира Большакова, дружившего с тем же Шеленковым:

— Свидетель, почему банда действовала так нагло? Смотрите — стрельба у банка «Кредит-Консенсус», у ресторана «Разгуляй», нападение на машину инкассаторов и их расстрел — все среди бела дня, все напоказ. Откуда такое бесстрашие?

— Ваша честь, да они же работали под «крышей» ФСБ. У Лазовского в штате фирмы «Ланако» — действующие офицеры, у всех боевиков — документы прикрытия, к которым не придерешься. А что мне мой друг Полонский говорил? А то, что Атлана Натаева, которого Лазовский приговорил к смерти, к месту убийства везли офицеры ФСБ? И эти же офицеры были на стрелке Лазовского с братом Атлана Саидом. Того, если помните по делу, тоже убили.

Для меня уже тогда было любопытно: такие же показания Большаков давал на предварительном следствии по делу Лазовского и Харисова еще в 1997 году? Каким же чудом эти свидетельства не попали в обвинительное заключение и главарь банды вместе со своим боевиком получили смехотворный для группового убийства срок — два года?

Выходит, тогда эти жуткие преступления не произвели впечатления ни на следователей, ни на судей?

Что же будет теперь, пять лет спустя, еще на одном процессе?

А было вот что.

Государственный обвинитель просил осудить Харисова по ст. 77 (бандитизм) и ст. 102 (убийство) к 13 годам лишения свободы, Васильева по тем же статьям — на 14 лет, Акимова за бандитизм — к 7 годам, Подшибякина за бандитизм — к 4 годам и Абросимова тоже за бандитизм — к 4 годам.

А теперь — приговор.

Рад за судью — она все же придумала, как упоминать в приговоре мертвых: «члены банды, производство в отношении которых прекращено в связи со смертью». Это и Лазовский, и Шеленков, и Полонский, и братья Натаевы, и Руденко. Правда, иногда Ольга Борисовна путается и именует покойных фигурантов по фамилиям, но что поделаешь — задача перед ней стояла куда более сложная, сейчас убедимся.

За три с лишним часа неспешного чтения я ни разу не услышал так часто упоминаемой в заседаниях аббревиатуры — ФСБ. Однажды, правда, обойтись без нее не смогла и выразилась так: «Какой-то спецслужбы». Да и то в пустяшном эпизоде. А так все отлично: ФСБ в тот день не поминали, словно ее и вовсе не существует.

Исчезли в приговоре и бандиты (по мнению обвинения) Подшибякин и Абросимов. О них в приговоре вообще сказано трогательно: «Подшибякин и Абросимов были второстепенными членами банды. В чем конкретно выразилось их участие в банде, обвинение не содержит. Неясно, были ли Абросимов и Подшибякин осведомлены о существовании банды».

Тут уж я, ваша честь, ничего не пойму: уж если эти достойные граждане ни о какой такой банде не слышали, как же их угораздило быть второстепенными членами этой самой банды?

Короче говоря, Подшибякин с Абросимовым оправданы и освобождены в зале суда. Трогательное, скажу, было зрелище.

Еще милее смотрелся Акимов — он пришел в суд с огромной сумкой, полной питья и снеди. Ольга Борисовна хотела было гневаться на грохот, когда Акимов свое богатство щупал, да он поспешил с объяснениями — дескать, на дачу собрался.

Вполне, может, заслужил: из пособника диверсантов и убийц Владимир Владимирович превратился в заурядного хулигана, за что и получил срок в 2,5 года лишения свободы, которые тут же испарились за давностью лет. Так что о взрывах перед первой чеченской войной можно забыть уже накрепко — как-никак уже со второй маемся, а тут опять ломай голову над каким-то автобусом и мостом.

К Харисову, который, если кто помнит, уже отсидел два года в компании с Лазовским, суд тоже был милосерден — за бандитизм его покарали на 3 года, а за убийство — на 4. Судья сроки сложила, в итоге получилось 5 лет общего режима.

А вот Васильеву и повезло, и не очень. По жутким статьям (бандитизм и убийство) он получил 5 лет, да еще 13 над ним висело по предыдущему приговору. Суд посчитал, что еще 5 для Васильева многовато, и оставил в итоге все те же 13 годков — на общем режиме высидит.

Я, откровенно говоря, в этих подсчетах запутался, позвонил судье уточнить.

Стала она мне считать заново, а в трубке — то хрип, то писк.

— Надо же! — вспылила Ольга Борисовна. — Представляете — совещательную комнату прослушивают.

— Догадываетесь, кто? — нетактично спросил я.

— Давайте о погоде!

Пищать и хрипеть перестали."
19.07.2002


Новая газета